На столе — лист недописанного письма, рядом тонкая восковая свеча и небольшая домашняя икона. Где-то далеко, за казённой стеной, сейчас находится близкий человек, и от тревоги за него тяжелеет каждый вечер. Мать, жена, сестра — тот, кто остался ждать, обычно и берётся за такие слова: не от злости, а от бессилия что-то сделать на расстоянии.
Заговор за человека в заключении в народной традиции — это не оружие и не способ кому-то навредить. Это форма заботы о том, кого нельзя обнять, накормить, прикрыть собой. Словами просят об одном — чтобы беда обошла его стороной, чтобы он вернулся целым. По сути это близко к молитве: тихое прошение о защите за того, кто тебе дорог и кому ты сейчас ничем больше помочь не можешь.
В православной традиции у заключённых и их родных есть своя заступница — святая великомученица Анастасия Узорешительница. По житию она тайно обходила римские темницы, кормила и перевязывала узников, утешала тех, кто потерял всякую надежду; за это и прозвана Узорешительницей — разрешающей узы. День её памяти — 4 января. Народный заговор, о котором идёт речь, держится на том же чувстве: уберечь человека за стеной, к которой не подойти.
Содержание
- Кому и в каких случаях
- Когда и как читать за близкого
- Текст заговора Натальи Степановой
- Молитвенная опора: Анастасия Узорешительница
- Чего заговор не заменяет
- Частые вопросы
- Вывод
Кому и в каких случаях
Этот текст читают не за себя, а за другого — за того, кто оказался в заключении и кого хочется уберечь от беды. Чаще всего к нему обращаются самые близкие: мать за сына, жена за мужа, сестра за брата. Тот, кто ждёт, и берёт на себя эту тихую заботу на расстоянии.
Смысл здесь защитный, а не наступательный. Слова просят не о мести обидчикам и не о том, чтобы «расквитаться», а о сохранности дорогого человека: чтобы его не тронули, чтобы он не сорвался, чтобы выдержал срок и вернулся домой живым и невредимым. В народе такие слова держались рядом с обычной материнской молитвой и не противопоставлялись ей.
Берутся за него обычно в несколько моментов:
- В самом начале, когда близкого только увезли — пока неизвестно, как всё сложится, и тревога самая острая.
- В тяжёлые периоды срока — после плохой весточки, перед этапом или переводом, когда на душе особенно неспокойно.
- Как тихий вечерний обычай — короткое прошение за человека в один и тот же спокойный час, чтобы самому не растеряться от ожидания.
Спешка здесь ни к чему. Слова читают не на бегу, а в минуту, когда дома тихо и можно побыть наедине с мыслью о том, за кого просишь.
Когда и как читать за близкого
Время выбирают спокойное — поздний вечер, когда домашние дела закончены и в доме тихо. Особой привязки к фазе луны или дню недели у этого текста нет; важнее внутренний настрой, чем календарь. Если хочется опоры на церковный день — его читают накануне или в сам день памяти Анастасии Узорешительницы, 4 января, но это не обязательное условие.
Порядок простой, без сложного реквизита.
- Зажгите тонкую восковую свечу. Лучше церковную, поставленную в простой подсвечник или блюдце. Если рядом есть домашняя икона — поставьте свечу перед ней.
- Побудьте минуту в тишине. Успокойте дыхание, мысленно представьте близкого человека спокойным и невредимым — не в беде, а уже вернувшимся домой.
- Прочитайте текст негромко, один раз. Там, где в словах стоит «(имя)», назовите имя того, за кого просите, — крещёное, как при крещении.
- Дайте свече прогореть или, если нет времени, погасите её, прижав фитиль, а не задувая. Огарок не выбрасывают сразу — оставляют до следующего раза.
Читать можно и просто вечером перед сном, без свечи, если её нет под рукой, — главное, чтобы это было сказано собранно и от сердца, а не между делом.
Текст заговора Натальи Степановой
Это подлинный текст, который ходит в сборниках под именем сибирской целительницы Натальи Степановой. Образ в нём суровый, народный — погребальный зачин, по которому строится защита: как покойного никому не потревожить, так и того, за кого просят, никому не задеть. Завершается он «ответной» формулой, обращённой на возможного обидчика, — её сохраняют как есть, не убирая и не дописывая. Имя того, за кого читают, подставляют в отмеченные места.
Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь.
Четверо гроб несли,
Ногами по земле переступали,
Руками во сыру землю опускали,
Землицей сверху засыпали.
Как никому того мёртвого не развеселить,
Никакой едой ни накормить,
Водой ключевою не напоить,
Так бы и раба Божьего (имя)
Никакому стражнику не избить,
Зло и боль не причинить,
Никому его (имя) крови не пролить,
Тела не ранить, слезы его не пустить.
А кто его пальцем тронет аль словом обидит,
Тот в своих слезах утонет,
В крови своей захлебнётся.
Заговор свой молитвой закрываю,
Ключом запираю,
Словом Господа оберегаю.
Ключ. Замок. Язык.
Аминь.
Текст не переделывают под себя и не сокращают: он держится на цельном образе и на замыкающих словах «ключ, замок, язык». Менять в нём можно только одно — имя того, за кого читаешь, и его форму по полу: «раба Божьего» для мужчины, «рабу Божью» для женщины.
Молитвенная опора: Анастасия Узорешительница
Народный заговор за близкого в заключении почти всегда стоял рядом с молитвой, а не вместо неё. У тех, кто ждёт человека из мест лишения свободы, в православной традиции есть прямая заступница — святая великомученица Анастасия. Её зовут Узорешительницей именно за помощь узникам: по житию она в нищенской одежде тайком обходила тюрьмы, перевязывала раны, кормила больных и поддерживала тех, кто отчаялся.
Поэтому в семьях, где кто-то за решёткой, обращение к ней — естественный шаг. Перед её иконой ставят свечу, заказывают молебен о здравии заключённого, просят своими словами о его сохранности и о скором возвращении. День памяти святой — 4 января; в этот день к ней обращаются особенно, но молиться ей можно в любое время года, когда тяжело на сердце.
Связка простая: молитвой просят о душе и заступничестве, заговором — теми же словами о защите тела от беды. Одно другому в народном укладе не мешало. Если церковный пласт ближе — можно ограничиться молитвой Анастасии и тёплой свечой за близкого, без заговорной части; для верующего человека это будет вернее и спокойнее.
Чего заговор не заменяет
Сказать об этом стоит прямо и без морализаторства. Если близкому в учреждении реально угрожают расправой или избиением, слова и свеча — это про вашу опору и душевные силы, но не про защиту в буквальном смысле. Здесь работают официальные каналы: письменное заявление на имя начальника учреждения, обращение в общественную наблюдательную комиссию региона, жалоба в прокуратуру по надзору за местами лишения свободы. Заговор их не отменяет и не заменяет — он рядом, чтобы самому не сломаться от ожидания, пока эти меры идут своим ходом.
Поэтому слова и помогают тому, кто их читает: не тем, что «отводят кулак» на расстоянии, а тем, что возвращают ждущему человеку почву под ногами. Когда мать или жена каждый вечер делают хоть что-то осмысленное за близкого — зажигают свечу, просят о нём, — тревога перестаёт выедать изнутри, появляются силы писать письма, собирать передачи, добиваться свиданий и держать связь. А ровный, не обессиленный человек на воле для заключённого нередко важнее любого оберега.
Частые вопросы
Нужно ли называть имя того, за кого читаешь, и какое именно?
Да, имя называют — оно стоит в отмеченных местах текста как «(имя)». Берут крещёное имя, то, которым человека крестили; если крещения не было — то, которым его зовут в семье. Своё имя при этом нигде не упоминают: читаете вы, но защита просится не на вас, а на близкого. Форму «раб Божий» подставляют по его полу.
Можно ли читать заговор за человека, который сам ни о чём не просил и, может быть, не верит?
Можно. Это слова за него, а не его собственный обряд, и его согласие тут не требуется — как не требуется оно для материнской молитвы. Многие именно так и поступают: близкий в заключении даже не знает, что дома за него каждый вечер зажигают свечу. Важно ваше отношение к нему, а не его вера.
Что делать, если после чтения становится только тревожнее, а не спокойнее?
Это бывает, и винить себя не нужно — значит, тревога сейчас сильнее слов, и это нормально. Не «вычитывайте» текст по многу раз, пытаясь «дожать» спокойствие: от повторов легче не становится. Сделайте паузу на несколько дней, обопритесь на простую молитву за близкого или на тёплую свечу без заговорной части. Если тяжесть не отпускает неделями, мешает спать и жить — это уже повод поговорить с близкими или со специалистом, а не справляться в одиночку.
Чем заговор отличается от молитвы Анастасии Узорешительнице в этой ситуации?
Назначением и интонацией. Молитва — это обращение к святой с просьбой о заступничестве, она шире и про душу, и про возвращение. Заговор уже и конкретнее: его народные слова просят об одном — чтобы тело близкого не тронули, чтобы он не пострадал. В семьях их нередко держали вместе, но для верующего человека первична молитва, а заговор идёт рядом как народный обычай, не вместо неё.
Привязан ли этот заговор к 4 января, дню памяти святой Анастасии?
Нет, читать его можно в любой день, когда неспокойно за близкого. С 4 января связана сама святая Анастасия Узорешительница — в этот день ей особенно молятся узники и их родные. Но защитные слова за человека за решёткой не ждут календаря: их читают тогда, когда тревога подступает, а не один раз в году.
Вывод
Заговор от насилия в тюрьме, который приписывают Наталье Степановой, — это не способ кому-то навредить, а тихая защита за дорогого человека, оказавшегося там, куда не дотянуться рукой. Его читают вечером, за сына или мужа, чаще всего перед свечой и небольшой иконой, называя его имя и прося об одном — чтобы он вернулся целым.
Если совсем коротко: зажгите свечу, назовите имя, скажите слова от сердца — и не оставайтесь с ожиданием один на один. Рядом с этими словами стоит и обращение к Анастасии Узорешительнице, заступнице узников, и вполне земные дела — письма, передачи, законные жалобы, если близкому что-то всерьёз угрожает. Сильнее всего за человека за стеной не отдельный обряд, а тот, кто ждёт его на воле и не теряет себя.